|
19.01.2010 22:22:55
|
"Поехали!"Совершенно неожиданно для себя и близких я в этом году стал участником потрясающей экспедиции и, как сумел, записал некоторые впечатления от нее…
Март, пятое. Накануне в Архангельск из Нижневартовска прилетел Алексей, мой давний приятель. Рассказал, что вместе с группой единомышленников отправляется в экспедицию на снегоходах. Мы вместе встретили в аэропорту руководителя экспедиции — Александра Петермана. Познакомились, пообщались. Увлеченные люди, аж завидки берут! Я и сам на снегоходе частенько выезжаю за город, но разве это сравнимо…
Март, шестое. Экспедиция стартовала из Архангельска, с турбазы «Малые Карелы». «Поехали!» — и снегоход предводителя рванул в сторону Юраса, прокладывая путь по белому «песку» зимы. Пошел снег. Дружно удалялись от Архангельска восемь снегоходов, постепенно превращая девять человек (оператор ехал пассажиром) в небольшие точки на горизонте. Намеченный маршрут (порядка трех тысяч километров), разработанный Александром Петерманом, обещал немало приключений. Курс был проложен из Архангельска — до Мезени, потом через Нарьян-Мар — до Амдермы, на остров Вайгач, полярную станцию им. Федорова, затем снова в Амдерму, на Воркуту, через Уральские горы и — до Нижневартовска.
Раздевающий ветер
Март, десятое. Этого я никак не мог ожидать! Позвонил Алексей и предложил срочно заменить выбывшего участника, которому неотлагательно нужно было вернуться домой. Решение пришлось принимать оперативно - на раздумья отвели десять минут. Дал положительный ответ и вечером вылетел в Нарьян-Мар. Поначалу я ехал в своей экипировке. Три теплых свитера, теплая военная камуфляжная куртка — куда с добром! Но стоило выехать в тундру, и меня продуло насквозь, словно ничего на мне вовсе нет. Тут уж, не раздумывая, влез в спецодежду, что досталась мне «по наследству». Ехать стало уютнее. Но минут через пятнадцать Александр Небутов заметил, что у меня нос «отмерз». Я в шлеме ехал, без маски. Он дал мне свою, закрывающую лицо полностью, кроме глаз. У всех такие были, но без обморожений не обошлось: кто щеку, кто нос все же отморозил. Пригодилась аптечка со специальным кремом. В общем, с морозом мы потягались!
Сны да явь
Март. День двенадцатый. Замечаю: мне уже не так сильно хочется спать, как бывало в городе. В экспедиции мы стали единой командой. Все время в тонусе: если подъем — то всеобщий, никто никого не толкает, не будит…На удивление хватает пяти-шести часов сна, чтобы почувствовать себя в отличном расположении духа! Настроение у всех бодрое. Забыл отметить, что едем все с санями: продукты и прочее необходимое у каждого с собой, как и запас топлива. Ведь передвигаемся по районам Крайнего Севера, где количество заправок, мягко выражаясь, минимально.
Горячее и еще горячее
О хлебе насущном. Если привал объявляется в цивильном месте, готовим горячее, все как полагается. Если нет, и из горячего — только кипяток, тогда макароны быстрого приготовления завариваем. Во время сложных переходов, когда невозможно сделать привал и перекусить, наш кормилец Александр выдавал каждому паек. Например, охотничьи колбаски или сухпай (замечу, что за время пути никто не похудел). А против усталости с собой была водка. Бутылочку-другую на всех выпивали, для сугреву в том числе.
Обманчивая пустота тундры
Уже не так важно, какой сегодня день. По тундре с 9 утра и до 10 вечера преодолеваем в среднем сто пятьдесят, максимум — двести километров за сутки. Снег очень жесткий. Его переметает. Едешь, как по стиральной доске. Периодически ломаются сани. На ходу придумываем что-то, перевязываем подручными средствами. Пока солнце — различаешь хотя бы небо и землю. После трех-четырех опускаются сумерки. Все слито воедино так, что глаза устают всматриваться в обманчивую пустоту — ни зги не видать. Белым-бело. Словно пелена на глазах.
Над пропастью во льдах
Поражаюсь мужеству Александра Анатольевича. Мы все едем по следам его снегохода, а быть первопроходцем в белой пустоте ой как сложно! Однажды он вдруг остановил снегоход и прошел метра три вперед. Вернувшись, сменил направление движения. Потом рассказал: «Не знаю, что произошло. Почувствовал, что дальше нельзя ехать. Проверил, а там впереди — обрыв». Там действительно был обрыв высотой с трех- или четырехэтажный дом. Можно было, как говорится, улететь. Но что-то остановило его. И спасло нас от ЧП. Еще один интересный эпизод связан со спуском в каньон. Двигаться вдоль него пришлось бы бесконечно долго. Каким-то чудом нам повезло: спустившись, мы проскочили в неширокий, метра четыре, проход между горами. Местные жители очень удивлялись, когда мы показали по карте, какой проделали путь. Никто, говорят, этой дорогой никогда не ездил…
Сложности перехода
Март, пятница, тринадцатое. Это, наверное, наш самый сложный переход: из ненецкого поселка Хорей-Вер в сторону Амдермы. По пути было решено остановиться в поселке Каратайка. Ехали в поселок по GPS. Естественно, никаких дорог в помине нет. По карте — вот он, поселок Каратайка, должен быть примерно здесь, а навигатор показывает другое название: Янгарей. Речка с таким названием действительно есть. Но поселок-то как сыскать? Днем стали ломаться сани… Мы прошли только полпути, а уже стемнело. У каждого на снегоходе для переговоров установлена рация, но холодно даже разговаривать и шевелить пальцами. Ледяной ветер постоянно режет, пробирая до костей. Подумалось: хорошо, что нас много. В одиночку в таких условиях не потеряться и выжить нереально. Наткнулись на какой-то домик, точнее балок, неизвестно кем сколоченный и непонятно зачем поставленный посреди снегов. Символ пустоты. Решали сообща: остаться заночевать или двигаться дальше? Обогреть такое строение стоило бы немалых усилий.
Голоса разделились…
Тепло в царстве холода
Решение очевидно: перевес в пользу продолжения пути до намеченной цели. Замерзнуть во сне посреди снежной пустыни не хотелось никому. Двинулись. Уперлись в каньоны. Спуститься-то мы могли бы, а вот подняться потом уже вряд ли. Немножко поплутали, но, к счастью, вышли на чум.
Десять вечера. Хозяева чума встретили нас радушно, почти не удивляясь гостям. Выяснили для порядка, кто такие, откуда. Мы рассказали. Завязался теплый разговор. В чуме живет целая семья, куча детишек. Малышне пришлись по душе подаренные нами значки и флажки с символикой экспедиции. Из нас только трое решились зайти в чум — так там стало тесно от гостей… Хозяева-то всех звали, но мы решили не злоупотреблять теплом в царстве холода. Хотя на стол для нас было накрыто моментально. Жареная рыба, что-то печеное, сгущенка… В знак благодарности мы предложили им водку. Отказались: «Не пьем». Фотографировались на память. Старший ненец показал нам, куда следовать, даже немного проводил, проехавшись на своем снегоходе.
Лирика о медведях
Кстати, о встречах… Символ севера, олени, встречались нам не раз. А вот белых медведей увидеть не посчастливилось ни разу. Хотя интереса ради мы у всех, кого встречали по пути, спрашивали, ходят ли в округе белые медведи. «Как не быть медведям, ходят! Они у нас тут по улицам гуляют, чуть не в окна стучатся!» Но нам из дикого зверья встречались лишь зайцы. И в огромном количестве. Временами при встрече с косыми — здоровенными, шустрыми, сбитыми в большие стаи — возникала мысль: не дай бог сейчас они развернутся и двинут на нас! Но это так, забавная лирика…
Ледяной космос
Четырнадцатое марта, четыре утра. Пришли в Каратайку. Последние пятьдесят километров перед этим ехали экстремально. Темнота. Свет фар. И снежная пустыня вокруг. Порой думалось: какой же здесь космос! Ледяной ветер все время дул с одной стороны, в бок, прицельно. Это, пожалуй, самое неприятное ощущение за всю поездку, потому что от такого ветра в любой одежде начинаешь промерзать насквозь. Техника, слава богу, нас нигде не подводила. И «Lynx» и «Ski-doo» от «BRP» надежны в снегах, как танки. Бывало, что ломались амортизирующие пружины. Но продолжать движение с такой поломкой вполне можно. Хватило и топлива. В Каратайке нас встретил глава администрации. О приезде экспедиции тут знали заранее. Нас поселили в местном клубе. Важное: сходили в баню, хоть и общественную, но чистую и вполне обустроенную.
Священный Вайгач
Остров Вайгач! Сколько бы вы о нем ни слышали расчудесных историй и описаний, все-равно будете поражены, увидев воочию это заветное место. Ощущения, которые охватили меня здесь, на земле ненецких легенд, словами не описать. Это на грани слов и полного молчания… Это должно потрясти лично, иначе не понять. Здесь остановились на полярной станции, очень понравилось. Там работают всего два человека. И нам повезло: начальник станции был в отпуске, но согласился сопровождать нас, провел
экскурсию. Полистали у него журнал посещений, он ведется аж с семидесятых годов.
Маленький след
Тянет на Вайгач людей особого склада, очарованных Севером да еще, видимо, экстремалов. Мы подарили станции флаг нашей экспедиции, водрузив его на крышу. Конечно же, записали в журнал свои добрые пожелания… Это наш маленький след, оставленный на краю земли, за которым только Новая Земля и Северный Ледовитый океан…
Пока до середины острова добрались, стемнело. Обратно идем уже по свету, сумели рассмотреть окрестности. Даже покатались: там такие горы, почти отвесные! И, когда пролив переходили, любовались им: он километров пять шириной и весь в торосах, такие глыбы льда перемерзшие! Эти пять километров мы преодолевали, наверное, час, а то и полтора. От напряжения я был насквозь сырой. Впечатления очень яркие, словами не выразить.
«Прием! Как слышно?»
Один из нас — страстный радиолюбитель. Зовут его Валерий Нестеров, он давно и основательно увлечен радио. Валера легко связывается со всем миром, во всех уголках планеты у него есть друзья, которых он никогда не видел, но знает их голоса уже целые десятилетия. У него и на снегоходе была установлена спецаппаратура. И каждую свободную минуту, когда мы собирались передохнуть или попить чаю, он занимался своим делом. «Прием, прием… Я «пятый». Как слышно? Прием… Нахожусь на снегоходе, в тундре…» Ему таким же манером отвечают, что-то комментируют его друзья
по радиосвязи.
С острова Вайгач, кстати, последний раз выходили в эфир лет десять назад. И вот, спустя годы, Валера вышел на связь непосредственно с этой точки земного шара. Все радиолюбители были в диком восторге! По словам Валерия, наше путешествие вызвало большой резонанс. А еще мы выходили на связь с космонавтами. Сообщили им в Звездный городок, в Королев, что экспедиция проходит успешно. Они пожелали нам счастливого пути.
В куропачий чум…
Амдерма. Увы, впечатление удручающее: там буквально — площадка для съемок фильма ужасов. Все разрушено, развалины каких-то баз, заводов, жилые дома без окон… Словно после ядерной войны. Мы узнали, что раньше здесь жило пятнадцать тысяч человек. Сейчас же осталось порядка шестисот. Упадок ужасный.
Из житейских впечатлений: нам удалось купить три бочки (по 200 литров) бензина по 83 рубля за литр.
Поселили нас там в так называемую гостиницу. Это обычная трехкомнатная квартира в покосившемся доме. Две комнаты выделили нам, а в третьей остановились оленеводы, они — проездом из тундры. Когда наши соседи свои вещи развесили, стало ясно, что в тундре не до гигиены… Настоятельно попросили администратора куда-нибудь их переселить.
Она с ними переговорила, и они вроде бы сначала согласились, но было ясно, что не без обиды. Им предложили переехать в другую квартиру, но они отказались: «Поедем спать
в тундру, в куропачий чум». Мы уточнили, что это за чум такой. Оказалось, это не чум, просто спишь, зарывшись в глубокий снег, как куропатка.
«Амдермишки ломятся!»
Ночью, перед тем как наши соседи ушли в тундру, мы попали с ними в целую историю. Один из наших, хант по национальности, пошел покурить на улицу и вернуться не смог — дверь оказалась заперта. Мы уже спали. Он стал стучаться. Ненцы спросонья вышли разбираться и, подумав, что ломится кто-то из местных, начали выталкивать его прочь. Началась потасовка. Мы повскакивали. Разобрались.
Ненцы пояснили, что приняли нашего парня за местного. Диалог одарил наш лексикон новым словечком. «Мы думали, это амдермишки ломятся!» — «Какие амдермишки?» — «Да амдермишки! Местные, которым жить негде!» Немая сцена.
Советская Воркута
Воркута… Раньше здесь жило 250 тысяч человек, сейчас около 120 тысяч. Мы оставили снегоходы на какой-то базе и отправились в центр города. Расспрашивали у таксистов, сколько народа живет в городе, чем занимаются… Они даже не знают. Им это не интересно.
Центральная гостиница — артефакт! В ней 21-й век никоим образом не проявился. Не изменились не только интерьер и предметы меблировки, но и сам дух, витающий внутри. Когда мы выезжали, кастелянша с криком потребовала, чтобы мы все перед ней по стеночке выстроились и поочередно «сдали свои кровати». Усредненный советский сервис! Этакий мамонт, загадочно сохранившийся до наших дней. Мы скоро пресытились им. Из Воркуты двинулись через Уральские горы в сторону Салехарда.
Горы, горы…
Перешли Уральские горы. Шли вдоль железной дороги, по ущелью, дальше выехали на реку и пошли на Ямало-Ненецкий округ. Остановились на лыжной базе в Лабытнанги. Вызвали транспорт из Нижневартовска. Хотели, чтобы нас прямо оттуда забрали. Но зимник оказался непроезжим.
И нам осталось совершить последний бросок — от Салехарда до Надыма. Это был своеобразный прогулочный пробег. По тундре шли тяжело, с санями, а тут бежим налегке. Утро. Морозец. И четыреста километров по мягкому снегу… С 39-го года Сталин начал строить железную дорогу сообщением Салехард — Надым, сейчас она разрушена. Где-то рельсы торчат, где-то их вообще нет…
На финишной прямой
26 марта. Нижневартовск. Экспедиция завершилась. Без травм, без неприятных происшествий и сколько-нибудь значимых потерь. Словно сполохи северного сияния, вспыхнула она в нашей жизни и навсегда осталась в памяти впечатлениями, не сопоставимыми с теми, что остаются от зарубежных поездок.
Постскриптум
Подошел к концу мой дневник. В коротких и скупых его записях уместились три Русских Севера: такая разная Архангельская область, снежная пустыня НАО и загадочный Ямал! Это как три земли, обращенные зимами в сплошную седину снегов. Не по книгам узнали, а воочию увидели мы различия, самобытность этих краев. Но больше все-таки встретили схожего и общего. Натуральная жизнь, без прикрас, порой вызывающая прямота в людях и величественная, почти немая красота — в пейзажах. В них, словно в наброски абстракциониста, молча вплетаются знаки минувшего. Неслышно ступает по белому современность… Видимо, сам климат хранит наши Севера от наносного, пустого, суетливого. И мне уже не нужно десяти минут, чтобы решиться поехать туда, на край краев, еще раз. Я словно примагничен к этой земле. Лишь одно слово готово сорваться с губ, если случится снова хлебнуть вековой стужи: ДА!
Впечатлениями делился Антонов Юрий.
Статья "Три Севера России" опубликована в журнале "Поморская столица" 05.2009г.
Просмотров: 1270 Комментариев: 3
|
